k

О "Педагогической поэме" А. С. Макаренко, часть 2



За 6 лет колония им. Горького достигла материального и культурного благополучия. Старшие выпускники уехали учиться на рабфаки. Оставшаяся часть – 120 душ молодёжи – требовала новых задач и свершений. И им вроде бы подвернулся случай увеличить масштаб - быть организаторами новой колонии в прекрасном имении на 800 га. Колонисты уже мечтали, как будут делать качественное сливочное масло и поставлять его в Англию…

Collapse )
k

О "Педагогической поэме" А. С. Макаренко, часть 1



До знакомства с «Педагогической поэмой» Антона Семёновича Макаренко я знала только как идола советской педагогики, сделавшего коммунистический коллектив из морально дефективных подростков, и как имя нарицательное, которым иронически величают горе-воспитателей. Я собиралась приступить к этой книге как к академическому труду, с которым, тем не менее, нужно ознакомиться любому культурному человеку, имеющему отношение к воспитанию… Я ошибалась – это оказалась книга-action, сборник личных историй и характеров, сага, полная юмора. Современным языком можно ещё определить жанр «Поэмы» как пособие по тимбилдингу.

[Spoiler (click to open)]Впрочем, в начале действительно идёт длинное предисловие «От составителя», где нам сообщают биографию А. С. Макаренко и историю создания книги. Антон Семёнович родился в 1888 г., на Украине, был одним из старших детей в многодетной семье. Отец – рабочий ж/д мастерских, мать – заботливая домохозяйка. Брат Антона Семёновича говорил, что тот обладал колоссальной памятью, способностями и очень интересовался литературой, историей, социологией, философией, психологией. Кстати, впоследствии Макаренко писал о психологии, что «ей принадлежит будущее», что мы сейчас и наблюдаем.

Официально педагогическую карьеру Антон Семёнович начал в 17 лет в качестве учителя, а в 33 года принял руководство трудовой колонией для малолетних правонарушителей под Полтавой. 20-е годы… Разруха анархия, голод. И множество детей, оставшихся беспризорными, которые выживали, как могли. Новая власть признавала проблему и даже мечтала воспитать из этих детей нового, советского человека. Однако воплощение этой мечты шло плохо -воспитатели просто боялись своих воспитанников, держались от них подальше, в результате детские дома-колонии становились притонами и бомжатниками.

И вот, А. С. Макаренко получает остатки дореволюционной тюрьмы для малолетних перступников, из которой было вынесено всё, вплоть до фруктового сада, - постарались соседи-хуторяне, не разделявшие ценностей Советов. Начальный педсостав – местный завхоз и две женщины, чудом согласившиеся на такое место работы. Первой задачей, которая ещё долго оставалась одной из основных, стала «концентрация материальных ценностей». За 2 месяца педагогам худо-бедно удалось привести колонию в порядок. Потом появились первые воспитанники. И это были не беспризорные детки, а несколько сытых, хорошо одетых парней 18 и чуть моложе лет, осужденных за вооруженный грабёж. Ребята поначалу были вежливы, но работать по хозяйству никак не хотели. Позже стали издеваться над преподавателями и уходить «промышлять» в город. Колония превратилась в «малину». Завкол Макаренко был в отчаянии, осознавая, что педагогическая наука здесь бессильна.

Что же помогло переломить ситуацию? Мордобой. Антон Семёнович просто избил самого старшего и наглого. Потом он долго мучился и укорял себя, коллеги тоже были в шоке, но воспитанники стали работать и учиться! Дети (уже дикие и оборванные) продолжали поступать. Вскоре в колонии уже было 30 ребят (позже их число выросло до 120).

Ситуация со снабжением не улучшалась, и дети, и взрослые жили в нищете, впроголодь, что «значительно усложняло задачу морального воспитания». Начались кражи в колонии – кто-то украл деньги у Макаренко из шкафчика, общее сало и конфеты к празднику. Несмотря на воззвания «вас же обкрадывают!», колонисты не выдавали вора, ограничиваясь лишь спортивным интересом к его поимке. И лишь когда во время отъезда была ограблена увольнявшаяся старушка-экономка, с помощью обыска вор был найден! Удивительно, но это оказался один из самых старших и серьёзных колонистов, который крал, потому что «жрать хочется». На первом в истории колонии товарищеском суде виновному было велено убираться на все 4 стороны, но он пожелал остаться - «здесь с нами занимаются» и пообещал «я больше никогда красть не буду» (обещание было сдержано). После 3-х дней взаперти (чтобы не побили товарищи), почти на хлебе и воде, воспитанник был прощён.

Надо сказать, что Макаренко закрывал глаза на то, что ребята, отпросившиеся с завхозом в город, возвращались сытые и товарищам кое-что приносили, и на то, что крали рыбу из сетей соседей-хуторян. Но потом один из ребят обзавёлся своей рыболовной сетью в частном порядке и пришёл угостить лишь Макаренко, но тот отказался от угощения, что привело к обобществлению сети. Мальчишки установили дежурных по сетям и рыбу делили уже по-товарищески, что стало ещё одним кирпичом в формировании коллектива.

Следующей вехой развития колонии стало обнаружение неподалеку разграбленного помещичьего имения. Антону Семёновичу чудом удалось выбить его в ведение колонии. Но местечковая власть не спешила передавать дом и угодья – землей пользовались местные хуторяне. Землю, около 50 га, колонисты забрали с боем. Так колония всерьёз начала путь к самостоятельному снабжению себя продуктами и деньгами. Позднее появились мастерские (кузнечная, сапожная, столярная и корзиночная), свинарня и конюшня. Во главе сельского хозяйства стал талантливый и крайне работоспособный агроном Шере.

Ребята 6 часов в день посвящали учёбе, 6 – работе для нужд колонии и на продажу. Все колонисты были поделены по отрядам согласно своей профессии. У каждого профессионального коллектива, например, свинарей, был свой командир – наиболее умелый и авторитетный колонист. Командиры образовывали управляющий орган колонии – Совет командиров. Важно отметить, что командиры не имели никаких привилегий и послаблений в работе.

Одним из краеугольных камней в воспитании колонистов была система сводных отрядов. Сводный отряд – это «временный отряд, составляющийся не более, как на неделю, и получающий определенное сельскохозяйственное задание – вспахать картофельное поле, произвести посев и т.д. Как только задание было выполнено, отряда больше не существовало». Численность такого отряда составляла 2 – 20 человек. «Каждый колонист знал свой постоянный отряд, имеющий своего постоянного командира, имел постоянное место в системе мастерских, спальне и столовой, но, начиная с весны, то и дело попадал на рабочую неделю в сводный отряд того или иного назначения. Важным педагогическим приемом было то, что, согласно принципу единоначалия, в отряде назначался командир - комсводотряда, который организовывал работу и отвечал за её качество. Совет командиров старался проводить через нагрузку комсводотряда всех колонистов, кроме самых неудачных. Это создавало сложную цепь зависимостей, благодаря чему уже не мог выделиться и стать над коллективом отдельный колонист». В результате к 1926 году колония была способна перестроиться для выполнения любой задачи – в ней всегда находились кадры, способный организовать выполнение дела.

А свободное время колонисты приносили в жертву театру – под него был приспособлен мельничный сарай, способный вместить до 600 человек. (Здесь замечу, что шефом колонии был Максим Горький, который очень поддерживал Антона Семёновича и писал письма колонистам, колония носила его имя). Своим драмкружком горьковцы могли обслужить несколько сёл (бесплатно!). За зимний сезон ставили до 40 серьёзных пьес, повторяя репертуар столичных театров. Зрители съезжались со всей округи, привозя с собой еду и угощение для колонистов, пока комсомольское бюро не запретило принимать какие-либо подарки от населения.

Театр пользовался бешеной популярностью и стал общественным налогом для воспитанников – «хотите, не хотите, а каждую субботу подавайте премьеру!» Поэтому драмкружок превратился в такую же работу, как и окучивание картофеля, и каждый спектакль осуществлялся несколькими сводными отрядами общим составом ~ 80 человек. Играли не очень плохо – спектакли нравились и тем зрителям, кто бывал в «настоящих», городских театрах. Антон Семёнович «придавал большое значение театру, так как благодаря ему сильно улучшался язык колонистов и вообще сильно расширялся горизонт».

Продолжение следует…
k

Memento mori



Летом я прочитала три невесёлые книги.

В ожидании козы. Евгений Дубровин. Повесть странная и страшная. Не про войну, про её эхо, - когда фашист повержен, но жизнь ещё стоит очень мало. Начало написано в духе подростковых приключений: сельская вольница, гильзы-патроны, мечта откопать немца, школьные истории. Мать двух мальчишек 14 и 8 лет много работает - восстанавливает страну. Отец... А отец как раз неожиданно вернулся с войны (ранее ошибочно пришла похоронка), но дети ему не рады (!), так как он пытается привлечь их к хозяйству. Ребята начинают восстание...
Написано интересно, с юмором, пока ему находится хоть какое-то место. А в конце - как мешком по голове. Читать стоит, но это 16+.

Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти. Ирвин Ялом. Для меня эта книга оказалась не актуальна - больше боюсь страданий, связанных с жизнью. Но книга очень светлая и жизнеутверждающая. Из неё я взяла концепцию двух позиций: "каковы вещи" и "вещи есть". То есть, можно оценивать происходящее вокруг и грустить о том, что оно не того качества, какого бы хотелось. А можно просто радоваться тому, что оно в принципе есть.

Тварь размером с колесо обозрения. Владимир Данихнов. В автобиографической книге две перемежающиеся сюжетные линии. В первой главный герой борется с раком, описывает свои скитания по врачам и больницам. Да, автор талантлив и является успешным писателем, поклонники помогают ему деньгами, жена сопровождает его в лечении, пока детьми занимается мама, но это часть вызывает только сочувствие, острое чувство уязвимости и восхищение мужеством человека, который находит силы описывать то, что с ним происходит.
Во второй части автор рассказывает о своём хобби - посещении заброшенных зданий и о том, что иногда, с детства, он видит очень высокую фигуру черного человека, вызывающую ужас. Мыслеобразы? главного героя настолько сильны, что их видит его дочь и чувствительный друг. О таком редко пишут на публику, но я уже слышала что-то подобное! В пятом классе в наш класс пришла новенькая, старше нас на год, Лена Козлова. Мы с ней стали приятельствовать. Она мне тоже рассказывала о черном человеке, как она убежала от него на балкон и висела, схватившись за перила снаружи, а Он, перегнувшись, смотрел на неё. Лена жила с очень милой мамой и котом, но после очередных каникул исчезла. Я пыталась найти её, когдя появились соцсети, - тщетно. Что это за черный человек, которого кто-то видит, загадка.
В сентябре 2018 Владимир Данихнов умер от рецидива болезни.
k

Capre diem

Как и многие, я мечтаю о сине-бирюзовом море, белом песке и цветах вокруг... Но если можно отойти от дома, выбрать место, где не видно мусора, сесть на пожухшую траву и любоваться видом на долину Бии под щебет птиц - это тоже неплохо.
k

Инстаграм, или как я не умею за людей радоваться

На днях я создала аккаунт в инстаграме, но поняла, что вряд ли буду там присутствовать. В моей жизни сейчас  много ограничений, поэтому смотреть сплошным потоком чужое творчество, путешествия, да хотя бы просто прогулки в одиночестве/зависания в приятной коомпании - травить душу. Лучше буду и дальше читать тексты с картинками - они полнее отражают жизнь.
k

Книга "Конец одиночества", Бенедикт Велльс



На днях прочитала эту книгу - историю трёх детей с детства до зрелого возраста. Это просто ода семейным ценностям! Вплоть до того, что если "часики уже почти оттикали", лучше с нелюбимым хорошим человеком, чем одной. И что семья помогает пережить самые серьезные трагедии. Примечательно, что написал этот роман мужчина-европеец в 32 года. А написано здорово, я как будто классику читала, но в современных реалиях. Рекомендую.
k

Стереотипы

Я обнаружила, что:
"Мужчина, не желающий развиваться, допустим, профессионально" = "раздолбай" (по умолчанию, он способный, просто ему лениво).
"Не желающая профессионально развиваться женщина" = "глупая" (то есть в принципе не способна на умственные усилия).